Плесецкие истории

  • Генеральская палата


  • Аварии.

    Любой космодром это не только стартовые позиции космических ракет, но и множество служб, обеспечивающих их запуски. Вся армада народа занятая этой деятельностью где-то должна жить. У космодрома Плесецк жилой базой является город Мирный. Датой рождения Плесецка считают 15 июля 1957 года, он – младший брат Байконура. Тогда же родился город ракетчиков и строителей, которому присвоили кодовое название Ленинград-300. Это название порождало множество забавного, возникали казусы.

    Несведущие люди полагали, что их родственники, друзья и знакомые служат где-то в окрестностях Ленинграда. Иногда от них приходили телеграммы и письма с просьбой встретить приезжающих на том или ином ленинградском вокзале. Рождались обиды на людей, служивших и работавших за тысячи километров от великолепного города в архангельской тайге. Но и новый город по-своему хорош. Прекрасный дворец культуры, именуемый домом офицеров, современный кинотеатр позволяли отдохнуть после трудовой вахты. На окраине города, у самого леса, наполненного грибами и ягодами, пересвистом птиц и ароматом хвои, расположилось древнее озеро, ровесник Ледникового периода. При этом озере существует секция «моржей». А в жаркую погоду оно – излюбленное место отдыха горожан.

    Надо сказать, архитекторы и строители изначально задумывая город, встраивали его в природную среду, что делало его уютным и приветливым. Вокруг домов высятся вековые сосны, ели, берёзы. Асфальтовые тротуары петляют между красивых деревьев, от которых исходит жизненная живительная сила. Жить в таком городе – благодать, тем более что ассортимент продовольственных магазинов не уступает столичным. Одна местная поэтесса сказала:

    …Нет, не замкнулся мой жизненный круг,

    Сосны и ели я вижу вокруг.

    В городе Мирном живу теперь я,

    Севером дышит эта земля!

    Действительно, дыхание близкого Северного Ледовитого океана оказалось слишком суровым, когда ударили неожиданно сильные рождественские морозы, достигавшие минус сорок градусов по Цельсию. Снегу выпало мало. За считанные дни земля промёрзла на глубину более чем расчётную. Сразу несколько домов на улице Гагарина остались без тепла – перемёрзла теплотрасса. Ремонтные работы начались почти сразу. Попытка вскрыть грунт кончился безрезультатно. Земля над теплотрассой мгновенно промёрзла до гранитной прочности. Закалённые ударники отбойных молотков высекали искры из промороженного грунта и быстро тупились. Его можно было поднять лишь взрывом, но в жилой зоне это исключалось. Нужно было искать иной выход: быстрый и радикальный. У места аварии собрались лучшие инженерные умы космодрома: начальник строительства, главный инженер, начальник сантехнического СМУ. Они думали, а время уходило. Решение пришло как всегда от мышки (вспомните сказку о Репке). Бригадир сантехников младший сержант Антипин подсказал идею протянуть “воздушку”. Идею одобрили, и работа закипела. Сто метров трассы начали сваривать с двух сторон. Учитывая подающую и обратную трубы, получалось двести метров. Работу решили не прерывать ни на миг. Пока одна группа солдат, одетая в валенки, стеганые брюки на вате и меховые полушубки работала, другая отдыхала, ела, согревалась, а третья спешила сменить работающих.

    Мороз стоял такой, что плевок успевал замёрзнуть на лету и падал на землю звонкой ледышкой. Птицы, рисковавшие вылетать из тёплых убежищ, мгновенно замерзали, падая безжизненными комочками. Тепло из домов с метровой толщины стенами, между тем, стремительно уходило. В домах находились в основном женщины и дети, которые согревались электроплитами и газом. Командование взяло на себя заботу о семьях, часть их были на время переселены в гостиницу, имевшую негласное название «Космонавт», после того как весной в ней пожили настоящие космонавты во главе с Павлом Поповичем. У большинства женщин мужья несли службу на стартовых площадках и были в неведении о случившейся беде. Космодром готовился к своей первой круглой дате – десятилетию, который хотелось ознаменовать успешными пусками ракет. Как назло, пуски были неудачными, новейшие ракеты на твёрдом топливе не хотели покидать родную гавань, взрывались на первых секундах или падали, не успев подняться над стартом. Поэтому торжества переносили всё дальше и дальше, до благоприятного случая.

    Мороз не унимался. Он изукрасил инеем тайгу. Низкое солнце, одетое в вуаль от морозного марева, в короткое световое время успевало показать всю красоту севера. Ночью небосвод украшали яркие созвездия, которые меркли в свете переливающегося северного сияния.

    Солдат-строителей, обслуживающих коммунальное хозяйство города, аварии на стартовых позициях не касались. От них требовалась скорость и качество в устранении своей аварии.  Командир взвода двое суток провёл без сна, обеспечивая непрерывную работу на теплотрассе. Он уже валился с ног и почти ничего не соображал, когда сваривали последний стык. Командир роты хотел прогнать лейтенанта домой, но тот упорно не шёл. Какая-то мысль, что-то недоделанное  останавливали его насквозь продрогшего и промёрзшего здесь.

    Ему вспомнился эпизод с подобным случаем, о котором ещё не так давно в училище преподаватель рассказывал курсантам. Память восстановила тот рассказ. Дело происходило где-то на Крайнем Севере. Перед Новым годом запускали теплотрассу, и кончилось всё тем, что её разморозили. Тёплая вода, закаченная в промороженные трубы, быстро остыла и вскоре забила их льдом. Давление и низкие температуры в короткое время располосовали трубы теплотрассы – вся работа насмарку. Выход нашли, когда стали запускать теплотрассу относительно небольшими участками, врезав в неё перемычки с задвижками.

    Лейтенант рассказал об этом, и его услышали. Оплошавшее начальство, забывшее о такой малости, тут же распорядилось врезать две перемычки: одну у самого дома, другую посредине между этим домом и тепловым колодцем. Малыми участками теплотрассу запустили без приключений, а в час ночи тепло стало поступать в дома. Жильцы ликовали – с теплом в квартиры возвращалась нормальная жизнь. Вместе с ними радовались ликвидаторы аварии, что в домах не размёрзлись батареи и трубы систем отопления, обошлись «малыми» потерями.

    Начальник строительства космодрома генерал-майор П. распорядился выдать от себя всем солдатам и сержантам, работавшим на аварии по сто граммов водки и предоставить  им сутки отдыха.

    Но не зря говорят, что беда одна не ходит. Пока участники одной эпопеи отсыпались, мороз «прихватил» важный участок водопровода между госпиталем и УИРом. При этом коттеджи высшего командования могли остаться без водоснабжения.

    Без земляных работ на сей раз не обойтись. Глубина залегания труб больше двух метров и все понимали, что если начать копать, то земля будет промерзать тем больше, чем глубже будет яма. Экспериментальным путём определили участок перемерзания – около десяти метров.

    Командование решило сделать ставку на старослужащих, сыграть на их стремлении, уволиться досрочно. Нашлись добровольцы. Бригада сержанта Юсуфова, состоящая из уроженцев Узбекистана, посоветовавшись с командиром роты, отправилась в полном составе в штаб части. Среди строителей вообще было много солдат родом из среднеазиатских республик. Строевиков из этих солдат за три года службы не сумели воспитать, зато землекопы они были отменные. Не зря фотография бригадира бессменно висела среди лучших строителей на Доске почёта УИРа. До поры, до времени для всех оставалось тайной, о чём договаривались солдаты с командованием. В тот же день на место работ завезли много дров и несколько бочек солярки.

    Над объектом соорудили удлинённую дощатую будку, внутри которой день и ночь горел огонь. С каждым днём траншея углублялась всё больше и больше. Фронт работы находился на пути высоких начальников. Они считали долгом, идя утром на службу и возвращаясь вечером домой, заглянуть через щели вглубь ямы. Там они всегда видели копошащих людей. Бригада Юсуфова выключилась из жизни части, у неё был особый график жизни и работы. Даже еду – узбекский плов – юсуфовцы готовили сами себе, не обременяя себя походами в столовую части. От солярной копоти все они ходили чёрными, поблёскивая белыми зубами, да белками глаз. Никто в эти дни не видел их спящими, никто не подсчитывал, сколько вёдер с грунтом подняли они наверх. На восьмой день обнажилась труба и вскоре вода заструилась в ней, указывая, что ледяная пробка была растоплена. К этому времени стали подъезжать самосвалы с грунтом из ближайшего карьера. Бережно укрыв трубу от комьев, бригада быстро засыпала траншею. Без шума и лишней показухи авария была ликвидирована.

    Трудно сказать, сколько средств сэкономила бригада самоотверженной работой, но, вероятно, много, судя по тому, как оценили их труд. Вскоре состоялось чествование победителей. Отмытых от копоти и переодетых в парадную одежду их было не узнать. Все были сфотографированы у развёрнутого Знамени части и представлены к правительственным наградам. Все кроме бригадира получили медали “За трудовую доблесть”. Попутно выяснилось, что Юсуфов за работу до призыва на хлопкоуборочном комбайне в знаменитом совхозе “Пахта Арал” был представлен к ордену Ленина. Теперь к нему он получил орден Трудового Красного знамени. Приказом командующего округа сержанту Юсуфову досрочно присваивалось звание старшина. (Случай нечастый в Советской Армии тех лет.) Помимо заработанных денег по наряду, все одиннадцать человек получили в подарок от командования космодрома по мотоциклу “Урал” с коляской (об этом и был договор). Драгоценный подарок по тем временам.

    В то время как демобилизованных из Плесецка отправляли особым составом в сопровождении офицеров, бригада Юсуфова уехала досрочно и самостоятельно, на неделю раньше всех. Она ехала в купейном вагоне обычного скорого поезда, а следом малой скоростью отправились мотоциклы. Все остальные срочники как прибывали на службу, так и убывали – командами.

    Командование было довольно ещё и тем, что, наконец, состоялся успешный старт, и одной ракетой-носителем в космическое пространство было выведено несколько спутников серии “Kocмoc”.

    Нет, что ни говори, человек сильнее любой стихии, прочнее любого металла и надёжнее любой самой совершенной техники, если он вооружён прекрасной идеей человеколюбия, заботой о ближних. И этим он заслуживает и наград, и праздников.

    Вскоре после Нового года состоялось долгожданное празднование десятилетия космодрома. Было много мероприятий, в том числе шахматный турнир с участием международного гроссмейстера Андре Лилиенталя, что явилось истинным украшением праздника. Праздника выстраданного и заслуженного.

     

    Мирный – Кострома

    Декабрь 1967г – 05.01.2008 г.

     

     

     




    не в дугутак себенормальнохорошоотлично! (голосов: 2, среднее: 5,00 из 5)



    Ваш отзыв

    *

  • Генеральская палата